Приключения Золушки. Часть 7.

Неверяще, что она это сделала, девушка медленно побрела сквозь сад, к воротам особняка. Как так получилось? Еще вчера утром она готовила ужин, надеясь, что отец придет вечером, съест тот жиденький супчик, похвалит ее, а утром вновь уйдет куда-то, в который раз пообещав ей, а может самому себе, что скоро все наладится. На столе останутся несколько монет, которых будет недостаточно даже на то, чтобы вызвать карету, но хватит на небольшое количество овощей. А она вновь будет сидеть дома, уберется, приготовит, продолжит читать тот роман. Ах да, роман… Она так и не узнала, мог ли выжить рыцарь в битве. Впрочем, сейчас это наименьшая function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } из проблем.

Медленно шагая по мощеной улице в сторону городского рынка, Эрика думала что же ей теперь делать. Случилось то, чего она боялась. Она осталась одна, без гроша в кармане. Хах. Какой еще карман. Всю ее одежду сожгли три сучки, а она сама бредет ночью по улице в сером коротеньком платье, едва прикрывающем задницу. Стоило ей наклониться или малейшему ветерку поднять легкую юбку, как сразу же было видно старенькие изношенные трусики.

Куда идти? Единственное место, которое она немного знала — рынок, а в более богатых районах, где она гуляла когда была богата, всегда дежурили стражи, ее даже не пустят туда, приняв за рабыню или служанку, отставшую от хозяев. Оставался только рынок, который и подарил едва заметную надежду, и пугал. Что если там окажутся пьяницы или бездомные, она не сможет от них отбиться.

В конце концов запугав себя до панической икоты, Эрика решила не идти на рынок и свернула на центральную городскую площадь, надеясь, что ее не поймают стражники. О возвращении домой речи не было. Стоит ей вернуться… Это будет означать, что она добровольно становится служанкой в собственном доме, если не рабыней. Одна эта мысль пугала до дрожи. И тот холодный тон, когда Вайолет приказала принести плеть… Она не шутила. Эрика чувствовала, то Мадам так и сделала бы — высекла ее словно провинившуюся сучку, заставив молить о прощении.

Не зная куда спрятаться и где можно заночевать, девушка нерешительно приютилась на лавочке у фонтана, боясь что в любой момент ее схватят. Но даже не это приносило большее неудобство — было стыдно. Ужасно стыдно. Она, дочь некогда богатого барона, которая гордо гуляла по этим местам, заходила в кофейни, в магазины, где скупала все, на что ложился взгляд. А сейчас? Выброшенная на улицу, словно надоевшая собака, засыпает на лавочке, убаюканная шумом воды в фонтане.

Уже светало, когда Эрику разбудил недовольный мужской голос. Над ней стоял стражник, который, видимо, в который раз пытался ей донести о необходимости убраться с площади и вернуться в свой дом. Эрика покраснела до корней волос, когда он спросил имя ее хозяина и номер дома в котором он живет. Тихо пролепетав что-то в ответ, она быстро сбежала, пока вопросов не стало слишком много. Как и ночью она брела босиком по брусчатке, не зная куда податься. Утром открылся рынок и девушка пошла туда, надеясь, что сможет раздобыть еду. Ночью она напилась воды из фонтана и сейчас ужасно хотелось в туалет, да и живот бурчал вполне ясно. Не дойдя до рынка, она свернула в бедный квартал, надеясь найти там бесплатный туалет. Поплутав около часа, Эрика поняла как далеки были ее ожидания от реальности. Мочевой пузырь был готов разорваться и, не веря что она так поступает, девушка юркнула в узкий проход между двумя заброшенными домами, сняла трусики и наконец-то смогла пописать.

— Ошалеть! — Незнакомый мужской голос заставил девушку так и подпрыгнуть, с приспущенными до колен трусами, которые от резкого прыжка упали на лодыжки. — Иди сюда, глянь какая чикса тут ссыт средь бела дня! — Грязный оборванец с заросшей щетиной стоял позади и оглянулся, чтобы позвать какого то своего дружка. Из тени вышел еще один такой же нищий и они оба пошли на Эрику, на ходу расстегивая оборванные штаны. Дожидаться ухажеров дочь барона не стала и сорвавшись с места, пустилась прочь от них. Спущенный трусики почти сразу слетели, но это Эрика заметила уже позже, когда закончила петлять между домами, когда дыхание стало настолько прерывистым, что перед глазами начали мелькать круги, а ноги, исцарапанные и, кажется, порезанные о что -то, начали болеть. Больше в нищие районы она зареклась ходить. Щеки горели от одной мысли о том, что какой то мужик видел ее писающей. Еще и трусики потеряла — наверняка этот нищий их потом нашел и кто знает что она с ними делал…

До вечера Эрика бродила около рынка, не решаясь выйти туда где было многолюдно — малейшее дуновение ветра задирало юбку, открывая взору оголенные гладкую киску и задницу. Найдя на улице какую-то проволоку, девушка проколола ею полы юбки между ног и соединила их вместе, получив что-то напоминающее шорты. Теперь, не боясь светить при каждом шаге голой писькой, она вышла в людный район и быстро попала на рынок, надеясь раздобыть хоть что-то съестное.

Знакомая рабыня, которая принадлежала аптекарю, у которой Эрика часто покупала чайные сборы, от шока, увидев ее, выронила баночку какого-то порошка и та разбилась вдребезги. На шум выбежал аптекарь и, увидев осколки тут же влепил женщине пощечину. Рабыня упала на колени и стала умолять о прощении, пока хозяин плеткой хлестал ее по спине. Заметив Эрику он угрожающе повернулся к ней, заставив девушку испуганно сбежать. До самого закрытия рынка она больше не решилась подойти к знакомым лавкам и избегала любых мест где ее могли бы узнать. К ночи живот сводило от голода. С наступлением темноты девушка вновь пробралась к фонтану чтобы утолить жажду. На этот раз стоило ей едва немного окунуть лицо и выпить воды, как ее заметила стража и с угрожающим видом пошли прямо на нее, в который раз пустив девушку в бега.

Вторую ночь она провела забравшись на дерево в городском парке. Не смотря на страх в любой момент свалится с ветки, Эрике все таки удалось задремать. И снилось что-то очень хорошее, теплое и мягкое. Снился суп, снилось зимнее пальто, которое вдруг стало настолько большим, что девушка завернулась в него как в одеяло. Сон прервался внезапно. Какая то птица громко чирикала едва не на ухо. За ночь Эрика смогла остаться на ветке, кажется, она даже проснулась в том же положении, что и уснула. Спрыгнув с дерева девушка быстрее побежала прочь из парка, в котором часто прогуливались аристократы. Было раннее утро и, найдя место, полностью закрытое высокими кустами, она развязала проволочку между ног и облегчилась, используя листы вместо туалетной бумаги, оглядываясь едва ли не каждое мгновение. Но никого в этот раз в округе не было и девушка быстро вылезла из своего укрытия. С удивлением она обнаружила, что желудок больше не требует еды — было ощущение пустоты, но как будто Эрика была сытой.

Маленький мальчик, несший кувшин с водой, дал ей попить и обрадованная тем, что ей не придется весь день мучаться от жажды, Эрика решила отойти от известных ей районов, в сторону ремесленных и попробовать поискать работу. Хоть какую-то, хоть что-то. Однако это ей ничего не дало, стоило пыльной девице с грязными ногами и спутанными волосами появиться рядом с лавкой, одни тут же гнали ее прочь, другие предлагали помочь, в обмен на те, или иные услуги. Дать помыться в бочке на заднем дворе, или кусок жареного мяса, в обмен на то, чтобы она дала им быстренько присунуть, или отсосала. Шарахаясь словно от прокаженных, девушка убегала каждый раз. Единственное что принес ей этот день — она нашла еще одни заросли кустов, в которых смогла спокойно переночевать.

Очередное безумное утро наступило от боли в желудке, который свело от голода. Не решившись сделать свои дела в этих кустах, в которых, возможно, ей еще предстояло ночевать, она облегчилась в кустах в парке и вновь пошла искать работу и, что более ее сейчас волновала — еду. Эрика уже не постеснялась подойти к лавочникам и попросить хоть сколько ни будь хлеба, но безуспешно. Промаявшись весь день, под вечер она наткнулась на старого дедка, на окраине торговой улицы, который сально оглядев попрошайку, предложил две булки из его пекарни, в обмен на поцелуй. Видя, что девушка собирается уйти, он тут же предложил другой обмен — попросил потрогать грудь. Но и в этот раз Эрика не согласилась, потихоньку отступая от старика.

-Ишь ты, какая краля. Ну дай хоть бельишко помацать, вижу, как у тебя под платьем сиськи стоят. — Сплюнул дедок и потер руки.

— А вы мне только две булки? — Решив, что это лучше чем голодать, решила немного набить цену Эрика, чувствуя как подступают к глазам слезы- она, дочь барона Уолсона, меняет грязный лифчик на хлеб!

— Ладно, ладно, не реви. Хочешь я тебе дам буханку, вот целую хлеба, почти свежая — позавчера пек, и эти две булки? А больше и не проси! Или меняйся или иди отсюда, пока я стражу не позвал! — Внезапно разозлился старик.

Эрика подумала недолго и обреченно кивнула. Отойдя подальше, к деревьям, она приспустила платье, слегка надорвав горловину- но не раздеваться же на улице полностью, и вытащила лифчик, глядя как с другой стороны на нее горящими глазами смотрит дедок. Одевшись обратно, девушка сразу почувствовала, что грудь легла иначе и теперь она полностью без белья, благо что платье, которое ей «подарили» еще цело и прикрывает наготу.

Не решаясь подойти близко к пекарю, она попросила его кинуть хлеб ей, а она бросит ему лифчик. На том и порешили и, получив свою часть, Эрика сразу же убежала. С жадностью она съела половину буханки, не чувствуя, что наелась, но остановилась, понимая, что ей стоит экономить еду, ведь другую неизвестно когда она сможет достать. Ночь он провела в тех же кустах, что и накануне.

Следующие три дня был похожи- Эрика просыпалась в зарослях, в других писала, днем искала работу в торговых и ремесленных кварталах, с каждым днем все больше понимая провальность затеи, ведь никому не была нужна грязная оборванная неизвестного происхождения. За эти дни она доела то, что смогла получить в старика пекаря — сначала буханку, а потом и две небольшие булки, не сумев больше раздобыть ни крошки хлеба. Один раз она увидела как один нищий рылся в мусоре, ища себе пропитание, но стоило ей подойти к вонючим отходам, как ее стошнило и больше она старалась не допускать и мысли о подобном.

С каждым днем она ощущала что становится все слабее, видела как провисло на ней платье, которое теперь сползало с одного плеча. Еще в один день она ходила к пекарю, надеясь получить еще буханку, но он вновь потребовал обмен — трусики, которых на ней уже давно не было. А полностью остаться голой она не желала и расстаться с платьем отказалась. Старик пробурчал, что слишком гордые пошли рабы, да и ушел к себе, хлопнув дверью.

Эрика днем и ночью мечтала о еде, о горячей ванне, в которой она смоет эту налипшую грязь, о мягкой постели. На шестой день, не выдержав, девушка разрыдалась, лежа в своих кустах. Жизнь свернула не туда. У нее не получалось вернуть свою. Не получалось найти работу. Даже банально поесть не могла. Так она и заснула со слезами на глазах, а проснулась от голосов. Какая-то женщина уверяла стражника, что уже несколько ночей подряд в кустах ночует бродяжка, которая пугает детей и портит чистый вид района. Услышав это, девушка быстро, ползая на четвереньках , скрылась в противоположной стороне, стараясь не задевать ветки, чтобы не выдать себя. Больше в этом месте она не появится, понимала Эрика.

День как начался ужасно, так и продолжал — ее скрутило на улице и вывернуло от голода, но заметив пристальное внимание шагающих к ней стражей порядка девушка через боль разогнулась и побежала прочь. Ближе к вечеру пошел дождь, настоящий ливень. С одной стороны это был настоящий подарок — вода наконец-то смыла всю грязь и Эрика даже помыла волосы в найденном ведре, а так же смогла напиться вдоволь. С другой стороны — вся земля размокла, да и деревья тоже и теперь негде было ночевать, а так же девушка понимала, что сейчас она слаба как никогда и ее шансы заболеть серьезно возрастают. Выход оставался только один.

Прислано: NightStoryteller