Муж дочери.

Мне сорок пять. Я в идеальной форме. Чёрное каре до плеч, стройные ноги, плоский живот. Двадцать лет в зале, двадцать лет дисциплины. Мужчины всегда были у моих ног. Буквально. Я выбирала, я решала, я говорила, когда и как. Они слушались. Все. Коллеги, любовники, мой бывший муж. Я была женщиной, которая не просит, а приказывает. И мне это нравилось.

Пока не появился он.

Данил. Муж моей дочери. Двадцать четыре года. Широкие плечи, короткая стрижка, тяжёлый взгляд. Он только закончил институт, но в нём уже было что-то взрослое, грубое, без сантиментов. Когда они с Катей только начали встречаться, я думала, что он очередной function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } мальчик. Очередной щенок, которого моя дочь будет строить, как я строила всех своих. Но я ошибалась.

В первый раз он меня заткнул за семейным ужином. Я что-то сказала про воспитание детей, он посмотрел на меня и сказал: «Анна Сергеевна, вы не понимаете современную молодёжь. Не лезьте не в своё дело». Спокойно, без злобы, просто как факт. Катя сжалась, ожидая моего взрыва. Но я не взорвалась. Я просто замерла. Никто, никто за двадцать лет не говорил мне такого. Я смотрела на него через стол, и что-то внутри меня дрогнуло.

Потом он начал затыкать Катю. При мне. «Кать, не глупи». «Кать, ты не права». «Кать, помолчи, когда старшие говорят». Моя дочь, которая выросла на моих лекциях о женской силе, просто замолкала. Краснела. И слушалась. Я ненавидела его за это. И одновременно что-то происходило внизу моего живота каждый раз, когда его голос перебивал мой.

Это случилось в четверг. Катя была на суточной смене в больнице, а он заехал ко мне забрать коробку с её детскими вещами, которые я обещала отдать. Я была дома одна. Розовая майка обтягивала грудь, под ней кружевной лифчик, джинсовые шорты сидели низко на бёдрах. Никакого макияжа, волосы небрежно заколоты. Я открыла дверь, он вошёл, и я сразу почувствовала, как воздух сгустился. Он был в простой белой футболке, которая обтягивала его грудь, и от него пахло гелем для душа, сигаретами, молодым мужчиной.

«Коробка в кладовке,» сказала я, разворачиваясь.

«Я знаю,» сказал он. «Но я пришёл не за коробкой».

Я повернулась. Он стоял в метре от меня, и его глаза смотрели прямо в мои. Не на мои голые ноги, не на розовую майку, а в глаза. И я вдруг поняла, что я не контролирую эту ситуацию. Что я не веду. Что я… жду.

«Ты весь вечер смотрела на меня в прошлый раз,» сказал он тихо. «Думаешь, я не заметил?»

«Я не…»

«Помолчи,» сказал он. Просто. Спокойно. Без агрессии. Но мой рот закрылся сам собой. Я, Анна Сергеевна, женщина, которая никогда не замолкала, замолчала. И в этой тишине я услышала свой пульс. В висках. В клиторе. Везде.

Он подошёл. Положил свою молодую, сильную ладонь мне на шею. Не сжимая, просто держа. Его пальцы касались моих волос, его большой палец лежал на моём горле.

«Ты привыкла командовать,» сказал он. «Но не сегодня. Сегодня ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?»

Я кивнула. Я, которая никогда не кивала мужчинам, кивнула. Мои трусы под джинсовыми шортами были мокрыми насквозь.

«На колени».

Я опустилась. Медленно, чувствуя, как край шорт впивается в бёдра. Пол в прихожей был твёрдым, но мне было плевать. Я стояла на коленях перед мужем моей дочери, и моё лицо было на уровне его паха. Ему двадцать четыре. Моей дочери двадцать три. А мне сорок пять. И я стояла на коленях перед мальчиком, который годился мне в сыновья.

Он расстегнул ремень. Медленно, не торопясь. Звук пряжки, звук молнии. Его джинсы упали, и я увидела его член. Молодой, твёрдый, с розовой головкой, которая уже блестела от света в прихожей. От него пахло мужским: мускусом, молодой кожей, чем-то животным. Я потянулась к нему ртом, но он остановил меня. Взял за подбородок, поднял моё лицо к себе.

«Ты хочешь это?»

«Да,» прошептала я.

«Громче. Я не слышу».

«Да, я хочу это. Я хочу твой член».

«Чей член?»

«Твой, Данил. Я хочу твой член у себя во рту».

Он отпустил мой подбородок. Я открыла рот и взяла его. Он был горячим, сладким, и я чувствовала, как он заполняет мою щёку. Я сосала медленно, смакуя, проводя языком по венам, по головке, забирая его глубоко в горло. Он был молодым, и я чувствовала, как он дрожит от сдерживаемого желания кончить. Но он держался. Он не стонал. Он просто смотрел на меня сверху, и его рука лежала на моём затылке, направляя ритм.

«Вот так,» сказал он. «Хорошая девочка. А ты умеешь, для своих лет».

Хорошая девочка. Для своих лет. Мне сорок пять, я начальница, я вырастила дочь, я построила карьеру. А он назвал меня хорошей девочкой и напомнил про возраст. И моя киска сжалась от этих слов. Я сосала глубже, быстрее, мои слюни текли по его члену, по моему подбородку, капали на розовую майку. Я хотела, чтобы он кончил мне в рот. Я хотела проглотить его молодую сперму. Но он вытащил меня за волосы.

«Нет. Ты кончишь по-другому. Вставай».

Он поднял меня, развернул к стене в гостиной. Задрал мою розовую майку, обнажив кружевной лифчик. Потом расстегнул мои джинсовые шорты, и они упали на пол. Мои трусы были сорваны одним движением. Я стояла, упираясь ладонями в стену, в одной майке и лифчике, голая снизу, и чувствовала, как моя смазка течет по бёдрам. Он провёл головкой своего члена между моих ног, смачивая её, и я застонала.

«Ты мокрая, как девчонка,» сказал он мне в ухо. «Сорок пять лет, а течёшь, как в восемнадцать. Даже сильнее, чем Катя. Кто бы мог подумать, что тёща такая грязная шлюха».

Он вошёл. Одним движением. Глубоко, до самого конца. Я вскрикнула, и мой крик отразился от стены. Он был толстым, он растягивал меня, и я чувствовала каждый сантиметр внутри. Он начал трахать меня у стены. Жёстко, ритмично, его молодые бёдра бились о мою задницу, и я слышала влажный шлепок каждый раз, когда он входил.

«Тебе нравится, Анна Сергеевна?» спросил он, вбиваясь глубже. «Нравится, когда тебя имеет муж твоей дочери? Нравится, когда тебя ебут как шлюху у стены?»

«Да,» выдохнула я. «Да, нравится. Трахай меня. Трахай меня сильнее».

«Попроси вежливо. Ты же воспитанная женщина».

«Пожалуйста,» простонала я. «Пожалуйста, трахни меня сильнее, Данил. Я хочу, чтобы ты выебал меня. Я хочу чувствовать твой молодой член в моей киске».

Он зарычал и ускорился. Его рука легла на мою шею, прижимая моё лицо к стене, и я чувствовала себя полностью в его власти. Я была не женщиной, не матерью, не начальницей. Я была просто дыркой. Его дыркой. И мне нравилось это.

«Теперь ты сверху,» сказал он, выходя из меня. «Покажи, на что ты способна в свои годы. Удиви меня».

Мы перешли на диван. Он лёг на спину, его член стоял вертикально, мокрый от моих соков, твёрдый и молодой. Я стянула розовую майку через голову, расстегнула лифчик. Моя грудь выпала наружу, и он посмотрел на неё с голодом.

«Хорошие сиськи,» сказал он. «Лучше, чем у Кати, если честно. Она не следит за собой так, как ты».

Я забралась на него, направила его в себя и опустилась. Медленно, чувствуя, как он заполняет меня изнутри, как мои стенки обхватывают его. Я начала скакать. Мои бёдра работали, моя грудь подпрыгивала, и я смотрела ему в глаза. Он смотрел на меня снизу, и его руки лежали на моих бёдрах, направляя ритм.

«Какая ты узкая для своих лет,» сказал он. «Моя жена в твоём возрасте будет уже старая и растянутая. А ты… ты просто мечта».

Я скакала быстрее, насаживаясь на него, и чувствовала, как оргазм подступает. Его слова о Кате, о возрасте, о том, что я лучше её, заводили меня до безумия. Я трахала мужа своей дочери, и я знала, что это грязно, запретно, неправильно. И именно это заставляло меня течь ещё сильнее.

«Я сейчас кончу,» прошептала я.

«Кончай,» сказал он. «Кончай на моём члене. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься. Покажи, на что способна зрелая женщина».

Я кончила. Громко, с криком, который я не могла контролировать. Моя киска сжалась вокруг него, мои бёдра дрожали, и я упала ему на грудь, тяжело дыша. Мои соски тёрлись о его футболку, и я чувствовала запах его пота. Но он не дал мне передышки.

«На четвереньки. Я ещё не закончил. Ты думала, что молодой парень кончит так быстро? Я только начал».

Я встала на четвереньки на диване. Моя задница была поднята, моя киска была открыта, мокрая, красная от его толчков. Он вошёл сзади. Глубоко, резко, и я застонала в подушку. Он трахал меня по-собачьи, и в этой позе он был ещё глубже, ещё больше. Его яйца шлёпали по моему клитору, и я чувствовала, как второй оргазм подступает.

«Ты любишь, когда тебя ебут сзади?» спросил он.

«Да, да, да».

«Скажи это. Скажи, что ты любишь. Я хочу слышать».

«Я люблю, когда ты ебёшь меня сзади, Данил. Я люблю твой молодой член в моей киске. Я люблю, когда муж моей дочери трахает меня как шлюху. Я люблю, когда ты используешь меня».

«Ты грязная сука, Анна Сергеевна,» прошептал он. «Грязная, похотливая тёща. И я обожаю тебя за это».

Он зарычал. Его движения стали рваными, быстрыми, и я знала, что он близко. Он вышел из меня резко, перевернул меня на спину. Встал надо мной, его член навис над моим лицом. Он начал дрочить себя, глядя мне в глаза.

«Я хочу видеть твоё лицо,» сказал он. «Хочу видеть, как сперма мужа твоей дочери течёт по твоим губам. Хочу, чтобы ты запомнила этот момент».

Он кончил. Первая струя ударила мне в лоб, горячая, густая, молодая. Вторая попала на мою щёку, третья на губы. Я открыла рот, и четвёртая струя попала на язык. Солёная, терпкая, его. Я смотрела на него, пока он кончал на моё лицо, и я чувствовала себя полностью, абсолютно его. Двадцать четыре года. Муж моей дочери. И он кончает мне на лицо, а я ловлю каждую каплю. Он кончал долго, покрывая мои губы, подбородок, шею.

Когда он закончил, он опустился на колени рядом с диваном. Его лицо было на уровне моего. Он провёл пальцем по моей щеке, собрал каплю спермы и поднёс к моим губам. Я слизала её, глядя ему в глаза.

«Хорошая девочка,» сказал он. «А теперь вставай. Приведи себя в порядок. Катя вернётся со смены завтра утром. У нас ещё много времени».

Он встал, оделся. Я лежала на диване, голая, с его спермой на лице, и смотрела, как муж моей дочери завязывает шнурки. Он подошёл к двери, обернулся.

«Коробку я заберу в следующий раз. И да, Анечка… не надевай трусы. Я хочу знать, что ты ходишь по дому мокрая после меня».

И ушёл.

Я лежала ещё полчаса. Потом встала, пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Сперма засыхала на моих щеках, мои волосы были растрёпаны, мои губы припухли. Моя розовая майка валялась на полу в гостиной, джинсовые шорты в прихожей.. Впервые за много лет я чувствовала себя не главной. И это было самое освобождающее чувство в моей жизни.

Когда Катя вернулась утром, я уже сидела на кухне с чаем. Она рассказывала про смену, про пациентов, про Данила. Я слушала и кивала. А внутри меня всё ещё пульсировало. И я знала, что это не последний раз. Потому что теперь, когда я знаю, каково это быть под ним, я не смогу остановиться.

И он тоже. Ему двадцать четыре. У него молодая жена. Но он вернётся за коробкой. И не только за ней.

Прислано: xxxnero