Помощь другу

Дмитрий мой муж 55 лет. Шатен. Пивной животик. Я- Светлана , 42 года. Блондинка в соку. Саня — друг семьи — 52 года.

Саня сидел на кухне, сжимая в руках уже третью рюмку, и говорил, говорил — захлёбываясь, жалобно, с придыханием. Я слушала, прислонившись к дверному косяку. Халатик — короткий, прозрачный — едва прикрывал бёдра; ткань натягивалась на груди, и левая титька то и дело вываливалась из глубокого декольте. Я поправляла её машинально, не сводя глаз с Сани.

— Никто мне не даёт, Света, — бормотал он, глядя в стол. — Думаешь, легко с таким хуем? Двенадцать сантиметров — бабы смеются. Ни одна не хочет, function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } ни одна.

Димка сидел напротив, уже пьяный в стельку. Очки съехали на кончик носа, борода намокла от пролитого коньяка. Он молча допил, крякнул, поднялся и, не глядя на нас, побрёл в свою комнату.

— Спать, — бросил через плечо.

Я смотрела на Саню — толстенького, лысого, несчастного, — и что-то внутри дрогнуло. Захотелось пожалеть его. По-настоящему.

Дверь в комнату Дмитрия закрылась, и в коридоре повисла тишина.

Я подошла к Сане, положила ладонь ему на плечо. Он вздрогнул, поднял на меня глаза — влажные, растерянные. Я ничего не сказала, просто потянула его за руку в коридор. Там, в тусклом свете, опустилась на колени. Халат задрался до пояса, голые ляжки и бёдра открылись полностью. Саня замер, дыша часто и мелко. Я потянулась к его ширинке, расстегнула, высвободила его маленькую письку — напряжённую, влажную на кончике. Обхватила губами головку и медленно втянула в рот. Саня застонал, запустил пальцы в мои волосы.

Я не слышала, как открылась дверь. Димка вышел в коридор и замер. Я видела его боковым зрением — очки блеснули в полумраке. Он смотрел, как я, стоя на коленях, заглатываю Санин хуй глубже, как халат сползает с плеч.

Я отстранилась, перевела дыхание и легла на спину прямо на ковёр. Стянула халат совсем, отбросила в сторону. Грудь вывалилась наружу, влажная щёлка между ног блестела в тусклом свете. Саня кряхтел, суетился, пытаясь устроиться сверху. Его живот мешал — я подняла ноги выше, развела бёдра шире, помогая. Его короткий хуй ткнулся в пиздёнку, скользнул и вошёл — неглубоко, но плотно. Я застонала, подалась навстречу. Саня задвигался, неуклюже, но старательно; его яйца зашлёпали по моей промежности — влажно, громко. Он мял мои титьки, сжимал большие соски, кряхтел мне в ухо.

— Давай, Санечка, давай, — шептала я, подмахивая бёдрами, насаживаясь на его мелкий член.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как его толчки становятся чаще, судорожнее. Саня замер, вытащил свой отросток и, держа его в кулаке, застонал — мутные капли спермы брызнули на мой лобок. Горячие, густые — они застревали в волосах, одна потянулась вниз по промежности. Я смотрела, как капля медленно ползёт по белой коже и срывается на пол.

Димка всё стоял в дверях, поправляя очки. Я видела, как он смотрит — спокойно, почти отстранённо. В его голове, я знала, сейчас крутилось: «Ну вот, хорошо, Саня хоть разрядился». Я лежала на спине, довольная, тёплая, с чужим семенем на лобке. Поднесла пальцы, коснулась липких капель и медленно размазала их по коже — круговыми движениями, втирая в себя. Пальцы скользили легко, сперма блестела под тусклым светом. Я улыбнулась, глядя в потолок. Чужая сперма на моём лобке — влажная, тёплая, моя.

Прислано: LDM13