Остановите вертолёт, я слезу. Гл.1 Первая кровь

Как-то к нам, молодой красивой нудистской супружеской паре, пристроился этот заводной Сашка с гитарой на нашем облюбованном месте столичного известного нудистского пляжа. Представился профессиональным массажистом закончившим курсы массажа, и мы конечно же не отказали ему делать моей абсолютно голенькой, моей юной красивенькой жене нудистке Людмилке массаж. — Я лишь только для снятия неловкости, когда незнакомый парень по-сути лапает мою абсолютно голую жену, и лишь отвернулся к ним спиной, побрынькивая негромко что-то на его гитаре.

Под вечер, когда мы уже проголодались, и пора было покидать пляж, этот заводной Сашка function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } пригласил нас к себе в гости, как выяснилось, в частный сектор. Там он во дворе уже в вечерних потемках накрыл стол в саду, под вечерний летний тёплый закат, под яблонькой, с домашней самогоночкой и какими-то нехитрыми мясными продуктами, познакомил со своей гражданской женой, которая была довольно невзрачной, с явно растянутыми, потерявшими форму от беременности сиськами, и которая к концу застолья ушла в дом спать. А мы втроём, я, моя жена Людмилка, и наш новый друг Сашка, прихватив самогонки и какой-то под неё закуски, полезли по лестнице на чердак ветхого сарая, продолжать гулять всю предстоящую июльскую ночь под остатки самогончика, нехитрой закусочки и розовелого приглушенного интимного розовелого света напольной лампадки.

Еще с пляжа этот Сашка что-то грузил про какие-то 25 оргазмов за один сеанс секса, чему я не особо то и верил, и не придавал этой его новости особого внимания (хотя почти эти т.н. 25 оргазмов впоследствие таки реализовались, но лишь в дальнейших наших групповухах). А далее показывал «Книгу для умных людей» а по факту самиздатовскую перепечатку его старшим братом, известной еще с коммунистических времен, всем известной книги Дейла Карнеги.

В общем, в конечном итоге, немного заскучав от всей этой его скучной прогрузки, ко всем нам пришла совместная идея, оценить фигурку моей жены Людмилки, которая как и у всякой женщины имела свои особенности, — изюминку что ли. А именно: её талия от её женственно круглой попы, почти вертикально уходила под самые её подмышки, что мы с этим нашим новым другом Сашкой, по достоинству оценивали и любовались, попросив конечно же Людмилку раздеться перед нами до гола. И моя жена Людмилка, раздевшись до гола, встала перед нами под розовелый свет напольной лампадки, и мы долго созерцали её фигурку, с талией от её бёдер по самые её подмышки, и такой модной на то время её стрижкой в полосочку волосянок на лобке её писи, аж пока нам всем не пришла идея делать моей жене Людмилке массаж.

И конечно же, как водится, моей жене Людмилке, взялся делать массаж, конечно же Сашка Ебатов, как выдававший себя за профессионального массажиста, ещё и с обещанной им перспективой 25 оргазмов.

Он же, вместо обещанных 25 оргазмов, начал делать моей жене Людмилке, с его слов, т.н. «противоцеллюлитный» массаж её таких небольших, но таких аккуратненьких её красивеньких таких её титечек, уже удобно разлёгшись на ней, с голым торсом и спущенными штанами, на пьяненькую под самогоночку и голенькую сверху в позе миссионера, мою жену Людмилку, как бы невзначай тыкаясь уже давно его вздыбленным членом в её лобок.

А потом мне вдруг резко, от всего съеденного Сашкиного снадобья, резко захотелось срать, и я пошёл в туалет, который был в их частном доме, а сидя на унитазе, и какая, как мне всегда водится, с удовольствием, долго, не спеша, с чувством, с толком и расстановкой, мне вдруг в моих мыслях смекнула интрижка подкрасться к сараю неслышно и незаметно. Уж больно неотвратимо интересно стало, — и что же они там такого голые наедине без меня такое выделывают?!

Я умел неслышно подкрадываться еще с детских лет, когда играя сыщика я любил следить за своими ребятами моего двора, и дверь в сарай, к счастью, осталось открытой, поэтому к лестнице сарая мне удалось прошмыгнуть совершенно неслышно без скрипа.

И вправду через люк на чердак явно слышались томные тихие, тихие вздохи, всегда верной мне, моей жены Людмилки, явно указывавшие, что они украдкой тайком от меня чем-то таким ритмичным таки и вправду занимались явно со вкусом растягивая удовольствие, да и так, наверно, чтобы и вовремя меня услышать случай чего, во избежение непредсказуемых последствий, на случай если я таки, вдруг, таки и вернусь из туалета посрамши.

И было там на верху в сарае под розовелый тусклый интимный свет напольной лампадки, и вправду, вот что: едва я отошёл посрать, Сашка Ебатов (то бишь Ипатов), делая противоцеллюлитный массажик титек, непримянул своим уже давно вздыбленным Хуем, моей жене Людмилке сразу бесцеремонно и пролизнунуть в давно уже текущую пиздёнку моей жены Людмилки:

— Ты чо делаешь? — как бы для порядка повозмущалась моя жена Людмилка, — у меня же здесь мой муж!

— Делаю внутренний массаж матки, — не руками же мне туда лезть?! — невозмутимо ответил Сашка Ебатов, и перключился с противоцеллюлитного массажа титек Людмилки, на конкретный размеренный ритмичный «массаж матки» моей жены Людмилки, своим давно уже вздыбленым писюном, природно предназначенным для вторжения в женские влагалки, ещё и заодно вкушая тугость ещё тогда нерастраханной тогдашней тугой пиздёнки моей жены, заодно на всяк случай, вполне резонно прислушиваясь к моим шагам меня уже подавно посравшего в туалете, что был в его доме.

А дальше, к моим голубкам, явно и подкатила волна страдострастия, отчего они забыв про всё, начали ебаться уже достаточно непрекрыто энергично, шумно пердоля влагалку со скрипом половиц сарая, пока не настиг их обоих прилёт явного оргазма, и Сашка Ебатов, как выяснилось позднее, обильно излился в пизду моей жене Людмилке.

Очнувшись от оргазма, моей жене Людмилке пришёл вполне резонный вопрос: «А где ж, это, мой муж Вовка?». И Сашкин обмякший хуй, который он так и не вынимал из пизды моей супруги, едва слегка опять начал крепнуть, после слов Людмилки: «Сколько той жизни, — да, давай уж, продолжай …». И Сашка опять уже неспеша, размеренно, с чувством с толком и расстановкой, возобновил вкачивания своего полустоячего члена во влагалку моей законной супруги.

Ну я уже там ещё простоял под лестницей минут с двадцать, пока мне это всё не остоебенило, а ещё и начало светатьи, и я кашлянув, бесшумно выскочив во дворик, полез по лестнице на чердак сарая к голубкам.

Ну Сашка, успемши закурить, благопристойно, сидел отвернувшись спиной к моей голенькой, по прежнему лежавшей на спинке, в позе миссионера, моей жене Людмилки с раздвинутыми ножками, и курил …

Но уже, придя утром к себе домой, на удивление обоим, я с чего-то, с моей женой Людмилкой жарко трахнулись, прежде чем под летнее утро перекимарить, прежде чем опять пойти с обеда на пляж. – И с чего-то моя благоверная на всем пути к пляжу ко мне подобострастно прижималась, словно чувствуя себя в чём-то виноватой, стараясь не смотреть друг другу в глаза…

… чуть позже на этом нашем пляже появился и сам этот наш Сашка, который вел себя так, что словно и ничего такого то и не было. …………

***

… а как-то в пасмурный но достаточно еще теплый вечер в конце уходящего лета, я осмелился таки познакомиться с нудистской компанией, занимавшей отдельный уютный маленький, окруженный со всех сторон кустами и деревцами, ими облюбованный пятачок пляжного уютненького гнездышка. И заводилами там были две совершенно юные нудистки, Свтка и Оксанка, едва, как выяснилось позже, только вот закончившие школу, и которых кликали «Пионерками», и которых я заприметил еще задолго в начале лета, но подкатить к этой большой нудистской компашке, как-то еще не решался, тем более, что там вечно был тот мордатый Феликс …

Не буду томить своего проницательного читателя, как я знакомился, и это тоже была весьма интересная и веселая история, — скажу лишь, что эти две нудистки «Пионерки» Оксанка, и особенно эта заводила и лидер компашки Светка, конечно же приняли меня очень радушно вместе с моей бутылочкой какого-то дешевого винца, которым я как бы невзначай пытался звенеть в моей сумке, чтобы обратить внимание на мой этот презент для знакомства. И уж тем более радушно, особенно парни этой компашки, приняли мою жену, которая подошла позже, как я через телефон автомат позвал её из дому на пляж, несмотря на несолнечную погоду тем вечером, и о чем кстати, старались не афишировать никому, что мы законные супруги – муж и жена, да и еще и с совместным ребенком (как на лето, традиционно отправлявшимся к родителям моей жены в село набирать там здоровья).

… и вот как-то эта заводила, несколько безбашная и веселая Светка, присутствие которой на том их пляже всегда обозначалось звонким её смехом на всю пляжную тамошнюю округу, после всем поднадоевших «крокодилов», «угадаек» и прочих пляжных игр, устроила своего рода, как мною это воспринималось, шоу петтинга. – Парни и девчонки-нудистки присутствовавшие на том вечернем пляжике, поразбивались на парочки укрывшимися простынями, и под простынями начали лапать, намацывать и дразнить эрогенные зоны, заводя друг друга.

Конечно же для всей той пляжной нудистской компании, никто не был там осведомлен, что мы с Людмилкой муж и жена, и конечно же моя жена Людмилка, досталась приглянувшемуся там ей симпатичному какому-то пареньку, с которым она также начала, как Светка и Оксанка, и пару других новеньких для нас нудисток, под простынкой, абсолютно голые, без всяких плавок и лифчиков что-там друг другу намацывать друг дружку.

Мне конечно же партнерши не досталось, но мне и без того было весьма интересненько понаблюдать, как поведет моя благоверная, и вообще, чем это всё закончится, предвещавшим быть уж явно интригующим …

Светка, Оксанка, и видимо их те прочие две подружки, были известными пляжными динамами, — ни с кем не трахались, лишь как правило заводили парней, да динамили их, на фрукты, конфеты, винцо, и как нередко сама Светка смеялась, на «курочку», — Светка росла в бедной семье, видимо была всегда голодной, и поэтому любила, когда кто-то из пляжников в обмен на общение с ней (как правило голенькой, как для настоящей нудистки), угощал её курочкой приготовленной где-то на грили. И неудивительно, что попа одного из петтингистов, этого шоу, запрыгала под пляжной простынкой, именно только на моей жене, лежевшей именно под тем приглянувшимся ей пареньком. Кончил, как выяснилось, он моей жене внутрь, так как моя жена, тогда еще доселе не изменявшая особо-то мне, потеряла контроль, улетела куда-то в эйфорию от видимо явно оч. умелых ручек её того партнера, но к счастью таки не залетела, — у неё тогда были безопасные дни. Да и заразы никакой, как мы после не побаивались, от секса с почти незнакомым парнем, без всякого презика, тож не выявилось.

А еще как-то, когда был Путч в Москве, в тот августовский вечер, несмотря на моросящий дождик, я все равно после работы пошел на пляж, традиционно развел костерок, хоть и на все те наши пляжи, пожалуй был единственным посетителем из-за непогоды. Военные вертолеты, летавшие над нашим городом, напомнили мне, что в стране сегодня все-таки Путч, и я подгадал время, чтобы прийти с пляжа домой четко к 9-ти вечера, по телевизору посмотреть, что же все-таки это такое за путч?!

Прибежав домой, увидел у телефонного аппарата записку с номером телефона, — позвони туда-то туда-то. Мне ответил голос знакомого уже нам по нудистской компании Сашки по кличке Чёрного, самого старшего из нашей нудистской компании, которому лет уже было явно за 40. Он мне сказал, чтобы я вызывал такси и поскорей летел к нему по указанному адресу. (Кстати, о путче в итоге мне удалось что-то лишь узнать из репортажа радиоприемника того такси, на котором я ехал по указанному адресу, да и мне, понятно, что это все было не так интересно, как то что предвкушало там, куда я ехал)

Когда я вошел к нему в квартиру, моя жена, в дупель проигравшись в карты на раздевание, была в той компашке уже совсем голой, и единственной пока еще голой. Когда в карты играть всем надоело, опять эта заводила Светка, раздевшись тоже до гола и приглушив свет в помещении, предложила игру, всем разбиться на пары, — точнее так как парней было больше чем девчонок на той вечеринке, то Светкой занялся я и Олежек, прилёгшей между нами скраю трахкодрома выстроеного из диванов от стены до стены. Оксанка же – была не такая безбашная, как Светка, и просто сидела в лифчике и в трусиках на стуле задом наперёд (видимо, предусмотрительно, защищая свою пизду спинкой стула) и как-то отрешенно от всей той вакханалии.

А вот мою жену Людмилку, не обращая внимания на присутствующих, простецки и бесстыдно при всех, не церемонясь, словно так и надо, тут же по-быстрому выебал незнакомый мне, довольно симпатичный и высокий парниша, правда уже в презике, — будто моя жена не нудистка, а уже какая-то безотказная, всем кому не лень, давалка.

Но я был уже всецело занят своей фавориткой Светкой, наконец-то допустившей меня к своему телу, и которая в шутку, громко командуя моими действиями, учила меня петингу, и при этом я явно чувствовал себя как слон в посудной лавке (т.к. годы супружеской жизни, где я всегда был верным мужем, явно деквалифицировали меня в обращении с другими женщинами, кроме моей собственной благоверной) …

…

А попозже уже, на таких нудистстских наших голых вечеринках, на хазе у Сашки Черного, когда вся нудистская тусня уже расходилась по домам попасть на последнее ночное метро добираться по своим домам, мы уже с моей женой Людмилкой традиционно уже начали оставаться с ночёвкой у него накануне выходных.

Там на его диване-трахкодроме перед телевизором, и под ролики и порнушки, в те годы ещё весьма незатейливые, его, Сашки Чёрного, на то время крутецкого видеомагнитофона, который привезла ему его мамка из за границы, я сидел на углу дивана-трахкодрома, у ног активно долбящего своим Хуищем-Долотищем Сашки Чёрного в позе миссионера пизду моей законной супруги Людмилки, периодически переключаясь на этот процесс долбёжки, который я впервые в своей жизни наблюдал, когда толстенное долото Сашки Чёрного входит и выходит в пиздёнку моей жены Людмилки, между ног ебущихся тел, периодически переключаясь на экран телевизора, с не менее интригующими сюжетами с видеомагнитофона.

… а как-то моя жена Людка, субботним осенним вечером вызвонила меня, чтобы я срочно приехал на такую-то станцию метрополитена. Ну и там, прямо у станции метрополитена, встретили меня Сашка Чёрный с Людмилкой одетой в его модняцкую на то время куртку, что указывало, как выяснилось позже, что она пришла в субботний выходной день, традиционно для Сашки с самого утра, на проёб диаметром сантиметров шесть, не меньше, его Хуищем-Долотищем, который с его слов, даже срывал беременности, но как верная мне жена, она решила мне не изменять, и решила к процессу целодневной ебли, подключить и меня, законного своего супруга.

Уже у Сашки Чёрного дома, в тот вечер, Людмилка голенькая лягла на спальном этом диване-трахкодроме посередине, между мною и этим нашим общим дружком, Сашкой Черным. Затем Людмилка, спиздев с чего-то что у неё якобы месячные, и что в пизде у неё тампон Тампакс, тем не менее, своими блудливыми пальчиками с маникюрчиком её остреньких ногтиков, начала явно привычно умело раздразнивать, в местах где ему нравилось, головку его даже не Членннища, который был просто огромен — размером эдак с банку майонеза (и при этом даже когда его ХУЙ не был в стоячем положении), еще и с колоритной головкой, что гриб Боровик, под залупами которой явно было где подразойтись, игривым ногтикам моей жены Людмилки.

— Как говорил сам Сашка Черный, что он своим елдаком, не раз срывал залеты беременности своим партнершам. И когда его елдак, эдак, размером с кулак-предплечье, опять восстал, твердея, жилясь и наливаясь кровью и еще более темнея и багровея, он не церемонясь, без всяких прилюдий просто пропихнул эту махину в пизденку моей женушки, и пох… что там якобы находился какой-нибудь там тампон «Тампакс», якобы месячных моей жены Людмилки, и на счёт чего она с чего-то спиздела. Но на этот уже раз, мы просто по разику перепихнули мою жену, и просто кончили по очереди, при уже выключенном телевизоре, и свете из окна уличных фонарей, и отвались спать.

Хотя до этого мы как правило, всю ночь напролёт радостно по очереди пёрли мою жену Людмилку: Он /этот Сашка Черный/ — долго, долго часами пёр мою женушку, давая мне насмотреться вволю, когда я сидел на краю его дивана-траходрома у их ног, периодами отвлекаясь от примитивных на то еще время порнушек и роликов на его видике, наблюдая впервые в жизни, как эта его ЕЛДА, В НАТУРЕ долбит из тогда еще не шибко растраханную пиздёнку моей женушки. А мне, же удавалось, когда очередь подходила мне её ебать, кончить всегда довольно быстро, буквально меньше чем за минуту, не больше чем за десяток моих фрикций. Причем первые ночи, что меня искренне удивляло, мы могли кончить спермой по очереди в пизденку мою женушки за ночь, по пять по семь раз, однако (не вру. ..)!!!

А еще как-то уже снежной морозной зимой, этот наш развратник, Сашка Черный пригласил, нашу нудистскую компашку, и конечно же меня и мою жену в сауну, которую он снял сам, как жлоб на деньги, и как выяснилось позже, в обмен на палку моей жены банщику, где-то там в лесочке неподалеку от его хазы. И ничего там особого в той сауне то и не было, — несколько девчонок нудисток, включая и мою благоверную жену Людмилку /кстати, милую людям/и которая периодически там отходила на проёб к банщику (как выяснилось позднее), и конечно же несколько десятков парнишек, некоторых не очень то и знакомых были, по крайней мере, мне. ..

. .. еще, спустя, помню, что проходя мимо копанки, в популярном для т.н. «Ивановцев» месте, после той сауны в весьма крепкий на тот час морозец, я почему-то единственный не побоялся раздеться догола и выкупаться в ледяной воде круглогодично незамерзающей копанки. И конечно, же как традиционно, Сашка Черный пригласил эту собранную в сауне нудистскую компанию, к себе на хазу.

Все девчонки, по дороге к его хазе с чего-то ВДРУГ!!! попосваливали по своим домам, и в итоге, на той предстоящей вечеринке, среди почти всех оставшихся парней, которых там оказалось у него в квартире около десятка, из всех женщин, в итоге осталась, естессственно, лишь ОДНА моя жена Людмилка (то бишь «милая людям»).

Как-то невзначай, ребята с предложения хозяина хазы, Сашки Черного, вытащили тот диван, на средину комнаты его однокомнатной, на первом этаже его квартиры-хрущевки. И как-то мне и моей жене сразу стало как ясно, что моей жене Людмилке надобно раздеваться догола, чтобы не портить всем намечавшийся какой-то, пока еще не ясно какой праздник.

Моя жена, уже совсем привычно, безропотно и запросто, разделась среди еще одетых парней догола, и покорно легла на этот диван по середине комнаты, окруженная со всех сторон парнями нашей нудистской саунной компашки. Почему то Сашка Черный первому дал презик Олежке, который ухлестывал уже на то время за Оксанкой (которая, как вы знаете, свалила по дороге из сауны к себе домой, понимая что-то в отличие от меня, туповатого мужа моей Людмилки (краснодипломника КПИ, а потому и туповатого по жизни,, , ). ..

. .. а вот что было там, тем вечером дальше, это будет уже следующая история, поскольку сексуальные отношения после того вечера, с моей благоверной, стали уже совсем, совсем другие.

(продолжение следует ????

Прислано: Братстругацкий